.RU

[ЕДИНСТВЕННОЕ ДОПУЩЕНИЕ, ПОЛОЖЕННОЕ В ОСНОВУ - И. С. Нарский (редактор-составитель третьего тома и автор вступительной статьи)


^ [ЕДИНСТВЕННОЕ ДОПУЩЕНИЕ, ПОЛОЖЕННОЕ В ОСНОВУ

КОСМОГОНИЧЕСКОЙ ГИПОТЕЗЫ — СИЛЫ ПРИТЯЖЕНИЯ

И ОТТАЛКИВАНИЯ]

[...] Я с величайшей осмотрительностью старался избе­жать всяких произвольных измышлений. Представив мир в состоянии простейшего хаоса, я объяснил великий порядок природы только силой_ притяжения и силой отталкивания — двумя силами,""которые одинаково досто­верны, одинаково просты и вместе с тем одинаково пер­вичны и всеобщи. Обе они заимствованы мной из фило­софии Ньютона. Первая в настоящее время есть уже совершенно бесспорный закон природы. Вторая, которой физика Ньютона, быть может, не в состоянии сообщить такую же отчетливость, как первой, принимается здесь мной только в том смысле,, в каком ее никто не оспари­вает, а именно для материи в состоянии наибольшей раз­реженности, как, например, для паров. На столь простых основаниях я совершенно естественно строю всю свою последующую систему, не делая никаких выводов, кото­рые не мог. бы сделать каждый внимательный читатель (I, стр. 131).

95

^ [ИДЕЯ ВСЕЛЕННОЙ ГАЛАКТИК)

Если система неподвижных звезд, расположенных око­ло одной общей плоскости, как мы видим это в Млечном Пути, настолько удалена от нас, что даже в телескоп нельзя различить отдельные звезды, из которых она со­стоит, если расстояние ее от звезд Млечного Пути отно­сительно такое же, как расстояние Солнца от нас, — сло­вом, если такой мир неподвижных звезд рассматривается наблюдателем, находящимся вне его, с подобного неизме­римо далекого расстояния, то под малым углом зрения этот звездный мир представится глазу в виде слабо све­тящегося пятнышка совершенно круглой формы, когда его плоскость обращена прямо к глазу, и эллиптической, когда его рассматривают сбоку. Слабость света, форма и заметная величина диаметра будут резко отличать такое явление, если оно имеет место, от всех звезд, наблюдае­мых порознь.

[...] Господин Мопертюи2 считает их, принимая во внимание их форму и видимый диаметр, необычайно боль­шими небесными телами, которые сбоку кажутся эллип­тической формы вследствие большой сплющенности, вы­зываемой силой вращения. [...]

Гораздо естественнее и понятнее предположение, что это не отдельные огромные звезды, а системы многих звезд, которые ввиду своей отдаленности кажутся распо­ложенными на столь узком пространстве, что свет, неза­метный от каждой звезды в отдельности, дает при бес­численном множестве звезд однообразное бледное мерца­ние. Сходство с нашей Солнечной системой, их форма, которая как раз такова, какой она должна быть согласно нашей теории, слабость их света, указывающая на бес­конечно большое расстояние, — все это заставляет нас считать эти эллиптические фигуры такими же системами миров и, так сказать, млечными путями, как те, устрой­ство которых мы только что разбирали, и если сопостав­ления и наблюдения вполне согласуются между собой и друг друга подкрепляют, то основанное на них предполо­жение имеет такую же силу, как строгие доказательства, и не может быть сомнений, что эти системы существуют (I, стр. 147-149).

96

^ [КРУГОВОРОТ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И ГИБЕЛИ МИРОВ ВО ВСЕЛЕННОЙ]

В непреодолимой склонности каждого вполне сформи­ровавшегося мироздания к постепенной гибели своей можно усмотреть один из доводов в доказательство того, что в противовес этому в других местах Вселенная будет создавать новые миры, дабы восполнить ущерб, нанесен­ный ей в каком-либо месте. Вся известная нам часть при­роды, хотя и составляет один только атом по сравнению с тем, что остается скрытым за пределами доступного нам кругозора, все же подтверждает эту плодородность при­роды, не имеющую предела, ибо она есть не что иное, как проявление божественного всемогущества. Бесчисленное множество животных и растений ежедневно погибает и становится жертвой бренности; но не меньшее чис­ло их природа создает вновь в других местах неисто­щимой своей способностью воспроизведения и заполняет

пустоты.

[...] Целые миры и системы миров сходят со сцены, после того как они сыграли свою роль. Бесконечность творения достаточно велика, чтобы по сравнению с ней какой-то мир или какой-нибудь млечный путь миров рас­сматривать так же, как цветок или насекомое по сравне­нию с Землей. В то время как природа украшает вечность разнообразием явлений, бог в неустанном творении со­здает материал для образования еще больших миров (I,

стр. 211-213).

[...] Когда через всю бесконечность времен и прост­
ранств мы следим за этим фениксом природы, который
лишь затем сжигает себя, чтобы вновь возродиться юным
из своего пепла, когда мы видим, как природа даже там,
где она распадается и дряхлеет, неисчерпаема в новых
проявлениях, а на другой границе творения, в простран­
стве несформировавшейся первичной материи, она не­
престанно расширяет сферу божественного откровения,
дабы и вечность, и все пространства наполнить его чуде­
сами, тогда наш дух, размышляя обо всем этом, приходит
в глубокое изумление; но, еще не довольствуясь этим
столь великим предметом, бренность которого не может
вполне удовлетворить душу, он желает ближе познать то
существо, чей разум и величие — источник света, изли­
вающегося как бы из одного центра на всю природу (I,
стр.216).

97

[космологический довод как основа веры

^ В СУЩЕСТВОВАНИЕ БОГА]

[...] Имеется сущность всех сущностей, бесконечный разум и самостоятельная мудрость, откуда природа со всеми своими возможностями и свойствами берет свое начало. С этой точки зрения уже нельзя оспаривать спо­собность природы как нечто противное бытию высшего существа; чем совершеннее природа в своем развитии, чем лучше ее всеобщие законы ведут к стройности и согласию, тем вернее доказывает она существование божества, от которого она получает эти свойства. Ее по­рождения уже не дело случая, не результат стечения об­стоятельств; все проистекает из нее по неизменным зако­нам, которые потому именно должны порождать одно лишь искусное, что они претворение премудрого за­мысла, исключающего все беспорядочное. Не случайное стечение атомов, как думал Лукреций, образовало мир; присущие им силы, а также законы, имеющие своим источником мудрейший разум, были неизменным нача­лом того порядка, который должен был возникнуть из них не случайно, а по необходимости (I, стр. 229).

^ [ОБ ОТКАЗЕ НЬЮТОНА ОТ ЕСТЕСТВЕННОЙ КОСМОГОНИИ]

[...] Ньютон, который имел основание доверять выво­дам своей философии не меньше, чем любой другой смерт­ный, счел себя вынужденным оставить [...] всякую на­дежду объяснить законами природы и силами материи присущие планетам центробежные силы, несмотря на всю их согласованность, указывающую на их механиче­ское происхождение. И хотя философу бывает грустно отказаться' от исследования сложного явления, далекого от простых основных законов, и довольствоваться только ссылкой на непосредственную волю бога, тем не менее Ньютон усмотрел здесь рубеж, отделяющий друг от дру­га природу и перст божий, действие установленных зако­нов природы и мановение бога. Если уж такой великий философ потерял здесь всякую надежду, то не может не казаться дерзостью рассчитывать на успех в таком труд­ном деле.

Однако именно эта трудность, лишившая Ньютона надежды объяснить силами природы сообщенную небес­ным телам центробежную силу, направление и действия которой показывают, что мироздание образует систе-

98

му, — эта трудность [...] обосновывает механическую тео­рию, весьма далекую от той, которую Ньютон признал недостаточной и из-за которой он отверг все скрытые причины, ошибочно (если позволительно мне так выра­зиться) считая ее единственной из всех возможных. Как раз затруднение, которое испытывал Ньютон, может со­действовать тому, чтобы очень легко и естественно на основании ряда строгих умозаключений убедиться в до­стоверности того механического способа объяснения, ко­торый мы примениди в настоящем сочинении. Если пред­положить (а этого нельзя не признать), что приведенные выше аналогии с величайшей достоверностью устанав­ливают, что согласные и закономерно связанные друг с другом движения и орбиты небесных тел указывают на естественную причину как на свой источник, то этой при­чиной никак не может быть та самая материя, которая ныне наполняет небесное пространство. Стало быть, та материя, которая наполняла это пространство прежде и движение которой послужило основой существующих теперь обращений небесных тел, после того как она ско­пилась в этих телах и таким образом очистила простран­ство, оказавшееся ныне пустым, или (что непосредст­венно вытекает из сказанного) та материя, из которой состоят планеты, кометы да и само Солнце, первоначаль­но должна была быть рассеяна по всему пространству планетной системы и в этом состоянии должна была быть приведена в движение, которое она сохранила и после того, как соединилась в отдельные сгустки и образовала небесные тела, содержащие в себе прежде рассеянное ве­щество мировой материи. При этом нетрудно найти и ме­ханизм, который мог привести в движение это вещество формирующейся природы. Тот импульс, который осуще­ствил соединение масс, а именно сила притяжения, при­сущая материи и потому как нельзя лучше пригодная к тому, чтобы быть первопричиной движения при первом порыве природы, и был источником этого движения (I, стр. 234-235).

^ [НЕОБХОДИМОСТЬ ОБРАЩАТЬСЯ ПРИ ИССЛЕДОВАНИИ ПОДОБНЫХ ПРОБЛЕМ ТОЛЬКО К ЕСТЕСТВЕННОЙ ФИЛОСОФИИ]

Цель этого рассуждения состоит главным образом в том, чтобы привести пример применения метода, на ко­торый нам дали право наши предшествующие доказа-

99

тельства, причем устраняется необоснованное опасение, будто всякое объяснение великого устройства мира из все­общих законов природы открывает для нечестивых врагов религии возможность проникнуть в ее твердыни. По мо­ему мнению, приведенная гипотеза имеет во всяком слу­чае достаточно оснований побудить людей более широ­кого кругозора к более подробному рассмотрению пред­ставленного в ней плана, который есть лишь грубый очерк. Моя цель, поскольку она касается настоящего со­чинения, будет достигнута, если читатель, подготовлен­ный признанием правильности и порядка в мире, кото­рые могут вытекать из всеобщих законов природы, будет [в решении таких проблем] обращаться единственно только к естественной философии и будет побужден к то­му, чтобы наш способ объяснения или другой подобный ему рассматривать как возможный и вполне согласую­щийся с познанием мудрого бога (I, стр. 490—491).

^ II. СОЧИНЕНИЯ КРИТИЧЕСКОГО ПЕРИОДА

[А. ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ]

[ИСХОДНЫЕ ПРИНЦИПЫ КРИТИКИ ЧИСТОГО РАЗУМА)

[НАШ ВЕК — ВЕК КРИТИКИ]

Наш век есть подлинный век критики, которой долж­но подчиняться все. Религия на основе своей святости и законодательство на основе своего величия хотят поста­вить себя вне этой критики. Однако в таком случае они справедливо вызывают подозрение и теряют право на искреннее уважение, оказываемое разумом только тому, что может устоять перед его свободным и открытым испытанием. [...] Такой суд есть не что иное, как критика самого чистого разума.

Я разумею под этим не критику книг и систем, а кри­тику способности разума вообще в отношении всех зна­ний, к которым он может стремиться независимо от вся­кого опыта, стало быть, решение вопроса о возможности или невозможности метафизики вообще и определение источников, а также объема и границ метафизики на ос­новании принципов (III, стр. 75—76).

100

^ [СООБРАЗОВЫВАТЬ ПРЕДМЕТЫ С ПОЗНАНИЕМ, А НЕ ПОЗНАНИЕ С ПРЕДМЕТАМИ]

До сих пор считали, что всякие наши знания должны сообразоваться с предметами. При этом, однако, конча­лись неудачей все попытки через понятия что-то априор­но установить относительно предметов, что расширяло бы наше знание о них. Поэтому следовало бы попытаться выяснить, не разрешим ли мы задачи метафизики более успешно, если будем исходить из предположения, что предметы должны сообразоваться с нашим познанием, а это лучше согласуется с требованием возможности ап­риорного знания о них, которое должно установить не­что о предметах раньше, чем они нам даны. Здесь повто­ряется то же, что с первоначальной мыслью Коперника: когда оказалось, что гипотеза о вращении всех звезд во­круг наблюдателя недостаточно хорошо объясняет дви­жения небесных тел, то он попытался установить, не до­стигнет ли он большего успеха, если предположить, что движется наблюдатель, а звезды находятся в состоянии покоя. Подобную же попытку можно предпринять в ме­тафизике, когда речь идет о созерцании предметов. Если бы созерцания должны были согласоваться со свойст­вами предметов, то мне непонятно, каким образом можно было бы знать что либо a priori об этих свойствах; наобо­рот, если предметы (как объекты чувств) согласуются с нашей способностью к созерцанию, то я вполне пред­ставляю себе возможность априорного знания (III, стр. 87—88).

^ [ОГРАНИЧИТЬ ЗНАНИЕ, ЧТОБЫ ОСВОБОДИТЬ МЕСТО ВЕРЕ]

Я не могу, следовательно, даже допустить существо­вание бога, свободы и бессмертия для целей необходи­мого практического применения разума, если не отниму у спекулятивного разума также его притязаний на транс­цендентные знания, так как, добиваясь этих знаний, ра-зум должен пользоваться такими основоположениями, ко­торые, будучи в действительности приложимы только к предметам возможного опыта, все же применяются к тому, что не может быть предметом опыта, и в таком слу­чае в самом деле превращают это в явления, таким обра­зом объявляя невозможным всякое практическое расши­рение чистого разума. Поэтому мне пришлось ограни­чить (aufheben) знание, чтобы освободить место верг,

101

а догматизм метафизики, т. е. предрассудок, будто в ней можно преуспеть без критики чистого разума, есть истинный источник всякого противоречащего мораль­ности неверия, которое всегда в высшей степени догма­тично (III, стр. 95—96).

Только такой критикой можно подрезать корни мате­риализма, фатализма, атеизма, неверия свободомыслия, фанатизма ч суеверия, которые могут приносить всеоб­щий вред, и, наконец, идеализма и скептицизма, которые больше опасны для школ и вряд ли могут распростра­няться среди широкой публики (III, стр. 98).

[...] Нельзя не признать скандалом для философии и общечеловеческого разума необходимость принимать лишь на веру существование вещей вне нас (от которых мы ведь получаем весь материал знания даже для нашего внутреннего чувства) и невозможность противопоставить какое бы то ни было удовлетворительное доказательство этого существования, если бы кто-нибудь вздумал под­вергнуть его сомнению (III, стр. 101).

^ [ЗНАНИЯ АПРИОРНЫЕ И ЭМПИРИЧЕСКИЕ]

[...] Мы будем называть априорными знания, безус­ловно независимые от всякого опыта, а не независимые от того или иного опыта. Им противоположны эмпириче­ские знания, или знания, возможные только a posteriori, т. е. посредством опыта. В свою очередь из априорных знаний чистыми называются те знания, к которым совер­шенно не примешивается ничто эмпирическое. Так, на­пример, положение всякое изменение имеет свою при­чину есть положение априорное, но не чистое, так как понятие изменения может быть получено только из опы­та (III, стр. 106).

^ [СУЩЕСТВОВАНИЕ И ПРИЗНАКИ АПРИОРНОГО ЗНАНИЯ: НЕОБХОДИМОСТЬ II ВСЕОБЩНОСТЬ]

II. Мы обладаем некоторыми априорными знаниями, и даже обыденный рассудок никогда не обходится без них.

Речь идет о признаке, по которому мы можем с уве­ренностью отличить чистое знание от эмпирического. Хотя мы из опыта и узнаем, что объект обладает теми или иными свойствами, но мы не узнаем при этом, что он не может быть иным. Поэтому, во-первых, если имеет-

102

ся положение, которое мыслится вместе с его необходи­мостью, то это априорное суждение; если к тому же это положение выведено исключительно из таких, которые сами в свою очередь необходимы, то оно, безусловно, априорное положение. Во-вторых, опыт никогда не дает своим суждениям истинной пли строгой всеобщности, он сообщает им только условную и сравнительную всеобщ­ность (посредством индукции), так что это должно, соб­ственно, означать следующее: насколько нам до сих пор известно, исключений из того или иного правила не встречается. Следовательно, если какое-нибудь суждение мыслится как строго всеобщее, т. о. так, что не допу-, скается возможность исключения, то оно не выведено из опыта, а есть безусловно априорное суждение. Стало быть, эмпирическая всеобщность есть лишь произволь­ное повышение значимости суждения с той степени, ко­гда оно имеет силу для большинства случаев, на ту сте­пень, когда оно имеет силу для всех случаев, как, напри­мер, в положении все тела имеют тяжесть. Наоборот, там где строгая всеобщность принадлежит суждению по суще­ству, она указывает на особый познавательный источ­ник суждения, а именно на способность к априорному знанию. Итак, необходимость и строгая всеобщность суть верные признаки априорного знания и неразрывно связаны друг с другом. [...]

Не трудно доказать, что человеческое знание действи­тельно содержит такие необходимые и в строжайшем смысле всеобщие, стало быть, чистые априорные сужде­ния. Если угодно найти пример из области наук, то стоит лишь указать на все положения математики; если угодно найти пример из применения самого обыденного рассудка, то этим может служить утверждение, что всякое измене­ние должно иметь причину (III, стр. 106—107).

^ [МЕТАФИЗИКА И ЕЕ ПРОБЛЕМЫ: БОГ, СВОБОДА, БЕССМЕРТИЕ]

[...] Неизбежные проблемы самого чистого разума суть бог, свобода и бессмертие. А наука, конечная цель которой с помощью всех своих средств добиться лишь ре­шения этих проблем, называется метафизикой; ее метод вначале догматичен, т. е. она уверенно берется за реше­ние [этой проблемы] без предварительной проверки спо­собности или неспособности разума к такому великому начинанию (III, стр. 109).

103

^ [АНАЛИТИЧЕСКИЕ И СИНТЕТИЧЕСКИЕ СУЖДЕНИЯ]

Во всех суждениях, в которых мыслится отношение субъекта к предикату (я имею в виду только утвердитель­ные суждения, так как вслед за ними применить сказан­ное к отрицательным суждениям нетрудно), это отноше­ние может быть двояким. Или предикат В принадлежит субъекту А как нечто содержащееся (в скрытом виде) в этом понятии А, или же В целиком находится вне по­нятия А, хотя и связано с ним. В первом случае я называю суждение аналитическим, а во втором — синтети­ческим. Следовательно, аналитические — это те (утвер­дительные) суждения, в которых связь предиката с субъ­ектом мыслится через тождество, а те суждения, в ко­торых эта связь мыслится без тождества, должны называться синтетическими. Первые можно было бы на­звать поясняющими, а вторые — расширяющими сужде­ниями, так как первые через свой предикат ничего не до­бавляют к понятию субъекта, а только делят его путем расчленения на подчиненные ему понятия, которые уже мыслились в нем (хотя и смутно), между тем как синте­тические суждения присоединяют к понятию субъекта предикат, который вовсе не мыслился в нем и не мог бы быть извлечен из него никаким расчленением. Например, если я говорю все тела протяженны, то это суждение ана­литическое. В самом деле, мне незачем выходить за преде­лы понятия, которое я сочетаю со словом тело, чтобы при­знать, что протяжение связано с ним, мне нужно только расчленить это понятие, т. е. осознать всегда мыслимое в нем многообразное, чтобы найти в нем этот предикат. Следовательно, это — аналитическое суждение. Если же я говорю все тела имеют тяжесть, то этот предикат есть не что иное, чем то, что я мыслю в простом понятии тела вообще. Следовательно, присоединение такого предиката дает синтетическое суждение. [...]

Конечная цель всего нашего спекулятивного априор­ного знания зиждется именно на [...] синтетических, т. е. расширяющих [знание], основоположениях, тогда как ана­литические суждения, хотя они и в высшей степени важны и необходимы, но лишь для того, чтобы приобрести отчетливость понятий, требующуюся для достоверного и широкого синтеза, а не для того, чтобы приобрести нечто действительно новое (III, стр. 111—113).

104

^ [ВСЕ МАТЕМАТИЧЕСКИЕ СУЖДЕНИЯ — СИНТЕТИЧЕСКИЕ]

Все математические суждения синтетические 3. Это по­ложение до сих пор, по-видимому, ускользало от внима­ния аналитиков человеческого разума; более того, оно прямо противоположно всем их предположениям, хотя оно, бесспорно, достоверно и очень важно для дальней­шего исследования. [...]

На первый раз может показаться, что положение 7 + 5 = 12 чисто аналитическое [суждение], вытекающее но закону противоречия из понятия суммы семи и пяти. Однако, присматриваясь ближе, мы находим, что понятие суммы 7 и 5 содержит в себе только соединение этих двух чисел в одно и от этого вовсе не мыслится, каково то число, которое охватывает оба слагаемых. Понятие двенадцати отнюдь еще не мыслится от того, что я мыслю соединение семи и пяти; и сколько бы я ни расчленял свое понятие такой возможной суммы, я не найду в нем числа 12. Для этого необходимо выйти за пределы этих понятий, прибегая к помощи созерцания, соответствую­щего одному из них, например своих пяти пальцев или (как это делает Зегнер в своей арифметике) пяти точек, и присоединять постепенно единицы числа 5, данного в созерцании, к понятию семи. В самом деле, я беру сна­чала число семь и затем, для получения понятия пяти, прибегая к помощи созерцания пальцев своей руки, при­соединяю постепенно к числу 7 с помощью этого образа единицы, ранее взятые для составления числа 5, и, таким образом, вижу, как возникает число 12. То, что 5 должно было быть присоединено к 7, я, правда, мыслил в поня­тии суммы = 7 + 5, но не мыслил того, что эта сумма рав­на двенадцати. Следовательно, приведенное арифметиче­ское суждение всегда синтетическое. Это становится еще очевиднее, если взять несколько большие числа, так как в этом случае ясно, что, сколько бы мы ни манипули­ровали своими понятиями, мы никогда не могли бы найти сумму посредством одного лишь расчленения по­нятий, без помощи созерцаний.

Точно так же ни одно основоположение чистой гео­метрии не есть аналитическое суждение. Положение пря­мая линия есть кратчайшее расстояние между двумя точками — синтетическое положение. В самом деле, мое понятие прямой содержит только качество, но ничего не говорит о количестве. Следовательно, понятие кратчай-

103

шего [расстояния] целиком присоединяется к понятию прямой линии извне и никаким расчленением не может быть извлечено из него. Поатому здесь необходимо при­бегать к помощи созерцания, посредством которого только и возможен синтез (IIJ, стр. 114—115).

^ [ИСТИННАЯ ЗАДАЧА ЧИСТОГО РАЗУМА — РЕШЕНИЕ ВОПРОСА: КАК ВОЗМОЖНЫ АПРИОРНЫЕ СИНТЕТИЧЕСКИЕ СУЖДЕНИЯ]

Истинная же задача чистого разума заключается в следующем вопросе: как возможны априорные синте­тические суждения?

Метафизика оставалась до сих пор в шатком положе­нии недостоверности и противоречивости исключительно по той причине, что эта задача и, быть может, даже раз­личие между аналитическими и синтетическими сужде­ниями прежде никому не приходили в голову. Проч­ность или шаткость метафизики зависит от решения этой задачи или от удовлетворительного доказательства того, что в действительности вообще невозможно объяснить эту задачу (III, стр. 117).

^ [ВОПРОСЫ О НАУКАХ, СОДЕРЖАЩИХ АПРИОРНОЕ ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ О ПРЕДМЕТАХ]

Решенре поставленной выше задачи заключает в себе вместе с тем возможность чистого применения разума при создании и развитии всех наук, содержащих априорное теоретическое знание о предметах, т. е. ответ на вопросы:

^ Как возможна чистая математика?

Как возможно чистое естествознание?

Так как эти науки действительно существуют, то естественно ставить вопрос, как они возможны: ведь их существование * доказывает, что они должны быть воз­можны. Что же касается метафизики, то всякий вправе усомниться в ее возможности, так как она до сих пор плохо развивалась, и ни одна из предложенных до сих пор систем, если речь идет об их основной цели, не за-

------------------

* Быть может, кто-нибудь еще усомнится в существовании чистого естествознания. Однако стоит только рассмотреть различ­ные положения, высказываемые в начале физики в собственном смысле слова (эмпирической физики), например о постоянности количества материи, об инерции, равенстве действия и противодей­ствия и т. п., чтобы тотчас же убедиться, что они составляют physica pura (или rationalis), которая заслуживает того, чтобы ее ставили отдельно как особую науку в ее узком или широком, но непременно полном объеме.

106

служивает того, чтобы ее признали действительно Суще­ствующей.

Однако и этот вид знания надо рассматривать в из­вестном смысле как данный; метафизика существует если не как наука, то во всяком случае как природная склон­ность [человека] (metaphysica natiiralis). [...] А потому и относительно нее следует поставить вопрос: как воз­можна метафизика в качестве природной склонности, т. е. как из природы общечеловеческого разума возникают вопросы, которые чистый разум задает себе π на которые, побуждаемый собственной потребностью, он пытается, на­сколько может, дать ответ?

Но так как во всех прежних попытках ответить на эти естественные вопросы, например на вопрос, имеет ли мир начало, или он существует вечно и т. п., всегда име­лись неизбежные противоречия, то нельзя только ссы­латься на природную склонность к метафизике, т. е. на самое способность чистого разума, из которой, правда, всегда возникает какая-нибудь метафизика (какая бы она ни была), а следует найти возможность удостовериться в том, знаем мы или не знаем ее предметы, т. е. решить вопрос о предметах, составляющих проблематику мета­физики, или о том, способен или не способен разум су­дить об этих предметах, стало быть, о возможности или расширить с достоверностью наш чистый разум, или по­ставить ему определенные и твердые границы. Этот по­следний вопрос, вытекающий из поставленной выше об­щей задачи, можно с полным основанием выразить сле­дующим образом: как возможна метафизика как наука?

Таким образом, критика разума необходимо приводит в конце концов к науке; наоборот, догматическое приме­нение разума без критики приводит к ни на чем не основанным утверждениям, которым можно противопо­ставить столь же ложные утверждения, стало быть при­водит к скептицизму (III, стр. 118—119).

^ [ИДЕЯ ПРОПЕДЕВТИКИ, ИЛИ КРИТИКИ ЧИСТОГО РАЗУМА]

Из всего сказанного вытекает идея особой науки, ко­торую можно назвать критикой чистого разума. Разум есть способность, дающая нам принципы априорного зна­ния. [...] Органоном, чистого разума должна быть сово­купность тех принципов, на основе которых можно при-

107

обрести и действительно осуществить все чистые априор­ные знания. Полное применение такого органона дало бы систему чистого разума. Но так как эта система крайне желательна и еще неизвестно, возможно ли и здесь во­обще какое-нибудь расширение нашего знания и в каких случаях оно возможно, то мы можем назвать науку, лишь рассматривающую чистый разум, его источники и гра­ницы, пропедевтикой к системе чистого разума. Такая пропедевтика должна называться не учением, а только критикой чистого разума, и польза ее по отношению к спекуляции в самом деле может быть только негатив­ной: она может служить не для расширения, а только для очищения нашего разума и освобождения его от за­блуждений, что уже представляет собой значительную выгоду. Я называю трансцендентальным всякое познание, занимающееся не столько предметами, сколько видами нашего познания предметов, поскольку это познание должно быть возможным a priori. Система таких понятий называлась бы трансцендентальной философией (III, стр. 120-121).

[...] Трансцендентальная философия есть наука одного лишь чистого спекулятивного разума, так как все прак­тическое, поскольку оно содержит мотивы, связано с чувствами, которые принадлежат к эмпирическим источ­никам познания (III, стр. 123).

^ ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНАЯ ЭСТЕТИКА

[СОЗЕРЦАНИЕ КАК СПОСОБ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ОТНОШЕНИЯ ПОЗНАНИЯ К ПРЕДМЕТАМ]

Каким бы образом и при помощи каких бы средств ни относилось познание к предметам, во всяком случае созерцание есть именно тот способ, каким познание непо­средственно относится к ним и к которому как к средству стремится всякое мышление. Созерцание имеет место, только если нам дается предмет, а это в свою очередь возможно, по крайней мере для нас, людей, лишь благо­даря тому, что предмет некоторым образом воздействует на нашу душу (das Gemüt afficiere). Эта способность (восприимчивость) получать представления тем спосо­бом, каким предметы воздействуют на нас, называется чувственностью. Следовательно, посредством чувствен­ности предметы нам даются, и только она доставляет нам

108

Созерцания; мыслятся же предметы рассудком, и из рас­судка возникают понятия. Всякое мышление, однако, должно в конце концов прямо (directe) или косвенно (indirecte) через те или иные признаки иметь отноше­ние к созерцаниям, стало быть, у нас к чувственности, потому что ни один предмет не может быть нам дан иным способом.

Действие предмета на способность представления, по­скольку мы подвергаемся воздействию его (afficiert wer­den), есть ощущение. Те созерцания, которые относятся к предмету посредством ощущения, называются эмпири­ческими. Неопределенный предмет эмпирического созер­цания называется явлением (III, стр. 127):

^ [МАТЕРИЯ И ФОРМА ЯВЛЕНИЯ]

То в явлении, что соответствует ощущениям, я назы­ваю его материей, а то, благодаря чему многообразное в явлении (das Mannigfaltige der Erscheinung) может быть упорядочено определенным образом, я называю формой явления. Так как то, единственно в чем ощуще­ния могут быть упорядочены и приведены в известную форму, само в свою очередь не может быть ощущением, то, хотя материя всех явлений дана нам только a poste­riori, форма их целиком должна для них находиться го­товой в нашей душе a priori и потому может рассмат­риваться отдельно от всякого ощущения.

[...] Когда я отделяю от представления о теле все, что рассудок мыслит о нем, как-то: субстанцию, силу, дели­мость и т. п., а также все, что принадлежит в нем к ощу­щению, как-то: непроницаемость, твердость, цвет и т. п., то у меня остается от этого эмпирического созерцания еще нечто, а именно протяжение и образ. Все это при­надлежит к чистому созерцанию, которое находится в ду­ше a priori также и без действительного предмета чувств или ощущения, как чистая форма чувственности.

^ [ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНАЯ ЭСТЕТИКА И ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНАЯ

ЛОГИКА]

Науку о всех априорных принципах чувственности я называю трансцендентальной эстетикой*. Следовательно,

---------------

* Только одни немцы пользуются теперь словом эстетика для обозначения того, что другие называют критикой вкуса. Под этим названием кроется ошибочная надежда, которую питал превосход-

109

должна существовать наука, составляющая первую часть трансцендентального учения о началах, в противопо­ложность науке, содержащей принципы чистого мышле­ния и называемой трансцендентальной логикой (III, стр. 128—129).

^ [В ОСНОВЕ ВСЕХ ПОНЯТИЙ О ПРОСТРАНСТВЕ ЛЕЖИТ НЕ ПОНЯТИЕ, А АПРИОРНОЕ СОЗЕРЦАНИЕ]

[...] В основе всех понятий о пространстве лежит ап­риорное (не эмпирическое) созерцание. Точно так же все геометрические основоположения, например что в тре­угольнике сумма Двух сторон больше третьей стороны, всегда выводятся из созерцания, и притом a priori, с апо­диктической достоверностью, а вовсе не из общих поня­тий о линии и треугольнике.

[...] Первоначальное представление о пространстве есть априорное созерцание, a не понятие.

^ [СОЗЕРЦАНИЕ, ПРЕДШЕСТВУЮЩЕЕ ОБЪЕКТАМ, НАХОДИТСЯ ТОЛЬКО В СУБЪЕКТЕ]

[...] Каким же образом может быть присуще нашей душе внешнее созерцание, которое предшествует самим объектам и в котором понятие их может быть определено a priori? Очевидно, это возможно лишь в том случае, если оно находится только в субъекте как формальное его свойство подвергаться воздействию объектов и таким об­разом получать непосредственное представление о них, т. е. созерцание, следовательно, лишь как форма внеш­него чувства вообще (III, стр. 131—132).

ный аналитик Баумгартен4,— подвести критическую оценку пре­красного под принципы разума и возвысить правила ее до степени науки. Однако эти старания тщ«тны. Дело в том, что эти правила, или критерий, имеют своим главным источником только эмпири­ческий характер и, следовательно, никогда не могут служить для установления определенных априорных законов, с которыми дол­жны были бы согласоваться наши суждения, касающиеся вкуса, скорее эти последние составляют настоящий критерий правильно­сти первых. Поэтому следовало бы или опять оставить это назва­ние и сохранить его для того учения, которое представляет собой настоящую науку (тем самым мы приблизились бы к языку и представлениям древних, у которых пользовалось большой извест­ностью деление знания на aistheta kai noeta), или же поделиться этим названием со спекулятивной философией и употреблять тер­мин эстетика отчасти в трансцендентальном смысле, отчасти в психологическом значении.

^ НО

[ГОВОРИТЬ О ПРОСТРАНСТВЕ МЫ МОЖЕМ ТОЛЬКО С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА]

[...] Только с точки зрения человека можем мы гово­рить о пространстве, о протяженности и т. п. Если от­влечься от субъективного условия, единственно при кото­ром мы можем получить внешнее созерцание, а именно поскольку мы способны подвергаться воздействию пред­метов, то представление о пространстве не означает ровно ничего. Этот предикат можно приписывать вещам лишь в том случае, если они нам являются, т. е. если они пред­меты чувственности. Постоянная форма этой восприим­чивости, называемая нами чувственностью, есть необхо­димое условие всех отношений, в которых предметы созерцаются как находящиеся вне нас; эта форма, если от­влечься от этих предметов, есть чистое созерцание, назы­ваемое пространством. Так как частные условия чувст­венности мы можем сделать лишь условием возможности явлений вещей, но не условием возможности самих ве­щей, то имеем полное право сказать, что пространство охватывает все вещи, которые являются нам внешне, но мы не можем утверждать, что оно охватывает все вещи сами по себе независимо от того, созерцаются ли они или нет, а также независимо от того, каким субъектом они созерцаются (III, стр. 133—134).

^ [ВРЕМЯ ЕСТЬ ЛИШЬ СУБЪЕКТИВНОЕ УСЛОВИЕ СОЗЕРЦАНИЯ, НО ОНО ОБЪЕКТИВНО В ОТНОШЕНИИ ВЕЩЕЙ ОПЫТА]

[...] Время есть лишь субъективное условие нашего (человеческого) созерцания (которое всегда имеет чувст­венный характер, т. е. поскольку мы подвергаемся воздей­ствию предметов) и само по себе, вне субъекта, есть ни­что. Тем не менее в отношении всех явлений, стало быть и в отношении всех вещей, которые могут встретиться нам в опыте, оно необходимым образом объективно. Мы не можем сказать, что все вещи находятся во времени, потому что в понятии вещи вообще мы отвлекаемся от всех видов созерцания вещи, между тем как созерцание есть то именно условие, при котором время входит в пред­ставления о предметах. Но если это условие присоеди­нено к понятию вещи и если мы скажем, что все вещи как явления (как предметы чувственного созерцания) нахо­дятся во времени, то это основоположение обладает объ­ективной истинностью и априорной всеобщностью.

111

Таким образом, наши утверждения показывают эмпи­рическую реальность времени, т. е. объективную значи­мость его для всех предметов, которые когда-либо могут быть даны нашим чувствам. А так как наше созерцание всегда чувственное, то в опыте нам никогда не может быть дан предмет, не подчиненный условию времени. На­оборот, мы оспариваем у времени всякое притязание на абсолютную реальность, так как оно при этом было бы абсолютно присуще вещам как условие или свойство их даже независимо от формы нашего чувственного созер­цания. Такие свойства, присущие вещам в себе, вообще никогда не могут быть даны нам посредством чувств. В этом, следовательно, состоит трансцендентальная иде­альность времени, согласно которой оно, если отвлечься от субъективных условий чувственного созерцания, ровно ничего не означает и не может быть причислено к пред­метам самим по себе (безотносительно к нашему созер­цанию) ни как субстанция, ни как свойство.

^ [ВРЕМЯ ОБЛАДАЕТ НЕ АБСОЛЮТНОЙ РЕАЛЬНОСТЬЮ, НО ЭМПИРИЧЕСКОЙ]

[...] Время следует считать действительным не как объект, а как способ представлять меня самого как объект. Но если б я сам или какое-нибудь другое существо могло созерцать меня без этого условия чувственности, то те же определения, которые теперь представляются нам как изменения, дали бы знание, в котором вообще не было бы представления о времени и, стало быть, не было бы также представления об изменениях. Таким образом, у времени остается эмпирическая реальность как условие всякого нашего опыта, и на основании приведенных выше сообра­жений нельзя за ним признать абсолютную реальность. Оно есть не что иное, как форма нашего внутреннего со­зерцания *. Если устранить частное условие нашей чувст­венности, то исчезнет также понятие времени; оно при­суще не самим предметам, а только субъекту, который их созерцает.

* Я могу, правда, сказать, что мои представления следуют друг за другом, однако это значит лишь, что мы сознаем их как сменяющиеся во времени, т. е. согласно форме внутреннего чув­ства. Поэтому время не есть нечто само по себе существующее, оно не есть также определение, объективно присущее вещам,

112

^ [ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ КАК УСЛОВИЕ АПРИОРНЫХ СИНТЕТИЧЕСКИХ ПОЛОЖЕНИЙ]

[...] Пространство и время, вместе взятые, суть чистые формы всякого чувственного созерцания, и именно бла­годаря этому возможны априорные синтетические поло­жения, однако эти источники априорного познания как раз благодаря этому обстоятельству (благодаря тому, что они лишь условия чувственности) определяют свои гра­ницы, а именно касаются предметов, лишь поскольку они рассматриваются как явления, а не показывают вещей в себе (III, стр. 139—142).

^ [МЫ НЕ ЗНАЕМ, КАКОВЫ ПРЕДМЕТЫ В СЕБЕ]

Каковы предметы в себе и обособленно от этой воспри­имчивости нашей чувственности, нам совершенно неиз­вестно. Мы не знаем ничего, кроме свойственного нам способа воспринимать их, который к тому же необязате­лен для всякого существа, хотя и должен быть присущ каждому человеку. Мы имеем дело только с этим спосо­бом восприятия. Пространство и время суть чистые фор­мы его, а ощущение вообще есть его материя. Простран­ство и время мы можем познавать только a priori, т. е. до всякого действительного восприятия, и потому они на­зываются чистым созерцанием; ощущения же суть то в нашем познании, благодаря чему оно называется апо­стериорным познанием, т. е. эмпирическим созерцанием. Пространство и время, безусловно, необходимо принадле­жат нашей чувственности, каковы бы ни были наши ощу­щения; ощущения же могут быть весьма различными.

^ [РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ ЧУВСТВЕННОСТЬЮ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫМ)

[...] Философия Лейбница и Вольфа указала всем ис­следованиям о природе и происхождении наших знаний совершенно неправильную точку зрения, признавая раз­личие между чувственностью и интеллектуальным только логическим различием. На самом деле это различие транс­цендентально и касается не просто формы отчетливости пли неотчетливости, а происхождения и содержания зна­ний, так что с помощью чувственности мы не то что не­ясно познаем свойства вещей в себе, а вообще не познаем их, и, как только мы устраним наши субъективные свой­ства, окажется* что представляемый объект с качествами, приписываемыми ему чувственным созерцанием, нигде

113

не встречается, да и не может встретиться, так как именно наши субъективные свойства определяют форму его как явления (III, стр. 144—146).

^ [НЕДОСТУПНОСТЬ ПОЗНАНИЮ ВЕЩЕЙ САМИХ ПО СЕБЕ]

[...] Не только возможно или вероятно, но и совер­шенно несомненно, что пространство и время как необ­ходимые условия всякого (внешнего и внутреннего) опыта суть лишь субъективные условия всякого нашего созерцания, в отношении к которому поэтому все пред­меты суть только явления, а не данные таким образом вещи сами по себе (für sich); поэтому о том, что касается формы их, многое можно сказать a priori, но никогда ни­чего нельзя сказать о вещи в себе, которая могла бы ле­жать в основе этих явлений (III, стр. 148—149).

^ [ПРЕДМЕТЫ ОТНЮДЬ НЕ ЕСТЬ ТОЛЬКО ВИДИМОСТЬ]

[...] Когда я говорю, что как созерцание внешних объ­ектов, так и самосозерцание души в пространстве и вре­мени представляет нам эти объекты так, как они дейст­вуют на наши чувства, т. е. так, как они являются, я этим вовсе не хочу сказать, будто эти предметы суть лишь ви­димость. В явлении объекты и даже свойства, которые мы им приписываем, всегда рассматриваются как нечто действительно данное, но поскольку эти свойства зави­сят только от способа созерцания субъекта в отношении к нему данного предмета, то мы отличаем предмет как явление от того же предмета как объекта самого по себе. Так, я вовсе не утверждаю, что тела только кажутся су­ществующими вне меня или что душа только кажется данной в моем самосознании, когда я говорю, что качество пространства и времени, сообразно с которым как усло­вием их существования я их полагаю, зависит от моего способа созерцания, а не от этих объектов самих по себе (III, стр. 150-151).

^ ОБЩИЙ ВЫВОД ИЗ ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНОЙ ЭСТЕТИКИ

Мы имеем здесь один из необходимых моментов для решения общей задачи трансцендентальной филосо­фии — как возможны априорные синтетические положе­ния, а именно мы нашли чистые априорные созерцания — пространство и время. В них, если мы хотим в априорном суждении выйти за пределы данного понятия, мы нахо-

114

дим то, что может быть a priori обнаружено не в понятий, а в соответствующем ему созерцании и может быть син­тетически связано с понятием. Но именно поэтому такие суждения никогда не выходят за пределы предметов чувств и сохраняют свою силу только для объектов воз­можного опыта (III, стр. 153).


istoriya-nalogooblozheniya-rf-chast-4.html
istoriya-nalogooblozheniya-rf-chast-9.html
istoriya-naroda-chichimekov.html
istoriya-nazvanij-ulic-novosibirska.html
istoriya-novoj-hronologii-fomenko.html
istoriya-o-velikom-restoratore-skazka-o-nevipolnimih-zadaniyah.html
  • klass.bystrickaya.ru/avtoreferat-dissertacii-na-soiskanie-uchyonoj-stepeni-stranica-4.html
  • laboratory.bystrickaya.ru/voprosi-i-otveti-k-mezhdisciplinarnomu-ekzamenu-gosudarstvennoe-i-municipalnoe-upravlenie-chast-15.html
  • knigi.bystrickaya.ru/specialnaya-literatura-die-fachliteratur-makkenzen-l-m15-nemeckij-yazik-universalnij-spravochnikper-s-nemeckogo-e-zaharova.html
  • shpora.bystrickaya.ru/zakon-klarka-o-radikalnih-ideyah.html
  • lesson.bystrickaya.ru/na-chem-derzhitsya-vlast.html
  • spur.bystrickaya.ru/lichnost-i-iskusstvennij-intellekt-tendencii-21-veka.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-5-imitaciya-i-interdikciya-s-v-mohov-aprel-maj-2000-g.html
  • crib.bystrickaya.ru/kliniko-mikrobiologicheskaya-ocenka-effektivnosti-primeneniya-topicheskoj-fagoterapii-v-kompleksnom-lechenii-vospalitelnih-zabolevanij-parodonta-14-01-14-stomatologiya.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sobranie-filosofskih-rabot-i-lekcij-gejdara-dzhemalya-volya-k-nebivshemu-intervyu-stranica-11.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/pri-zhizni-n-f-fedorova-ego-idei-rasprostranyalis-preimushestvenno-cherez-ustnie-besedi-i-rukopisnie-kopii-otdelnih-ego-rabot-tolko-nemnogie-i-to-otnositel-stranica-3.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/upravlenie-sledyashimi-elektroprivodami-lekciya-yakovenko-p-g-optimalnoe-upravlene-linejnimi-i-nelinejnimi-sistemami.html
  • occupation.bystrickaya.ru/morfologiya-cheloveka-i-zhivotnih-bibliograficheskij-ukazatel-postuplenij-v-rnmb-sentyabr-oktyabr-2004-g.html
  • letter.bystrickaya.ru/o-a-butakova-vtechenie-vsej-zhizni-mi-priobretaem-mnogo-razlichnih-navikov-naprimer-uchimsya-vyazat-vodit-mashinu-eti-naviki-schitayutsya-ochen-vazhnimi-no-ni-odin-iz-nih-ne-pozvolit-prozhit-nam-dolshe-ikogda-chelovek.html
  • knigi.bystrickaya.ru/rezhim-lagerya-nyurnbergskij-process.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/konspekt-problemnogo-uroka-konceptualnaya-cel-prepodavaniya-literaturi.html
  • znanie.bystrickaya.ru/42-normativno-pravovoe-obespechenie-zashiti-prav-i-interesov-detej-sirot-i-detej-ostavshihsya-bez-popecheniya-roditelej.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/optimizaciya-sistem-teplosnabzheniya-mnogoetazhnih-zdanij.html
  • tasks.bystrickaya.ru/1-sovremennoe-ispolzovanie-i-arhitekturno-planirovochnaya-organizaciya-territorii-7-stranica-6.html
  • control.bystrickaya.ru/biologicheskij-fakultet-materiali-vi-ii-nauchnoj-konferencii-studentov-i-aspirantov-aprel-2010-goda-g-tver-tver-2010-stranica-2.html
  • shkola.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-dlya-studentov-po-izucheniyu-inostrannogo-yazika-anglijskij-chast-6.html
  • university.bystrickaya.ru/gorodskoj-intellektualno-tvorcheskij-turnir-otkritie-2011-2012-uch-goda-dlya-uchashihsya-3-i-4-h-klassov-zadaniya-zaochnogo-tura-alfa.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/uchebnoe-posobie-po-kursu-finansovij-menedzhment-podgotovleno-kandidatom-ekonomicheskih-nauk-docentom-bondarchuk-natalej-vitalevnoj-tema-teoreticheskie-osnovi.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uchebnoe-posobie-moskva-2009-v-n-markin-l-d-ratkovich-s-a-sokolova-obosnovanie-vodohozyajstvennih-meropriyatij-v-bassejne-reki-uchebnoe-posobie-stranica-17.html
  • report.bystrickaya.ru/internet-globalnaya-set-kompyuterov-mnozhestvo-vzaimosvyazannih-kompyuternih-setej-kotorie-obespechivayut-udalennij-dostup-k-kompyuteram-elektronnoj-pochte-doskam-obyavlenij-bazam-dannih-i-diskussionnim-gruppam.html
  • education.bystrickaya.ru/1-pod-politikoj-cen-1-etimologiya-termina-marketing.html
  • doklad.bystrickaya.ru/urok-obucheniya-gramote-1-klass-umk-perspektiva-tema-myagkij-znak-pokazatel-myagkosti-soglasnogo.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/prikaz-ob-organizacii-raboti-po-sozdaniyu-bezopasnih-uslovij-truda.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/m-p-ilyushenko-istoriya-deloproizvodstva-v-dorevolyucionnoj-rossii.html
  • tasks.bystrickaya.ru/1152-resurs-bez-obshego-zaglaviya-rekomendovano-gruppoj-po-peresmotru-isbd-odobreno-postoyannim-komitetom-sekcii.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/bd-viniti-geologiya-2010-02-geologiya-i-neftegazonosnost-morej-i-okeanov-annotirovannij-bibliograficheskij-ukazatel.html
  • thescience.bystrickaya.ru/grazhdanskaya-oborona-kak-sistema-obshegosudarstvennih-mer-po-zashite-naseleniya-ot-opasnostej-voznikayushih-pri-vedenii-voennih-dejstvij-ili-vsledstvie-etih-dejstv.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-sd-08-sd-f-08-biomehanika-osnovnaya-obrazovatelnaya-programma-podgotovki-specialista-po-specialnosti-050720-fizicheskaya-kultura.html
  • thescience.bystrickaya.ru/ispolzovanie-sovremennih-tehnologij-brendinga-v-toplivno-energeticheskom-komplekse.html
  • holiday.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-po-vipolneniyu-referata-dlya-samostoyatelnoj-raboti-studentov-i-kursa.html
  • literatura.bystrickaya.ru/spisok-analiticheskih-resursov-po-reforme-gosudarstvennogo-upravleniya-v-rf-stranica-11.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.